«Зажравшиеся свиньи хуже голодных волков» или как структуры народного депутата Леонида Климова (ПР) проводят зачистку строительных площадок в Одесском регионе.

«Зажравшиеся свиньи опаснее голодных волков» или как структуры народного депутата Леонида Климова (Партия регионов) проводят зачистку строительных площадок в Одесском регионе.

23.07.2009

Видеоматериал предоставлен Одесским телеканалом "АТВ"


«Зажравшиеся свиньи опаснее голодных волков» или как структуры народного депутата Леонида Климова (Партия регионов) проводят зачистку строительных площадок в Одесском регионе.

В Одессе уже несколько лет работает несколько нечистоплотных строительных компаний. Они получают самые лакомые куски одесской земли, с ними сложно договориться. Они действуют холодно и расчетливо. Ришельевская, Колхозный переулок, Куйбышева, переулок Матросова — здесь опасно жить. Город у моря превращается в зону вторжения. Агрессивная застройка Одессы — тема «Открытого досье» сегодня.
Держать круговую оборону, не спать ночами и чутко прислушиваться к каждому звуку...

В любую минуту захватчики могут прийти снова/

Николай Рахимов, пострадал от действий захватчиков: не только бить, они и стреляли, выстрелы слышали люди все. И угрожали жизнью. Когда зайдут, угрожали, что убьют.

Запугать и заставить уйти из собственного дома. Их пытаются выселить любой ценой.

Татьяна Токарь, борется за свой дом: мы пытались держать, но наши силы не равны с ними. Вот люди за этим забором, которым дано указание избивать нас, они не остановятся ни перед чем.

Они ждут своего часа и знают их не оставят в покое:

Людмила Мальцева, живёт под угрозой выселения: мы сидим как на пороховой бочке, мы ждем, когда наступит наш час, вот кризис закончится, мы же не идиоты — мы понимаем, что это затишье перед бурей.

Агрессивная застройка Одессы продолжается. Решельевская, Колхозный переулок, Куйбышева, переулок Матросова — здесь опасно жить. Город у моря превращается в зону вторжения.

Мария Григорьевна особенно любит, когда в её дом приходят гости. Угощает их чаем с печеньем, показывает фотографии. Приходят соседи, рассказывают городские новости и сплетни, в их диалогах оживает уже почти потерянный колорит старой Одессы:

«По сто долларов собирают депутаты, чтоб купить собачку, собачку? Там бугая ему уже надо купить, наверное».

Они смеются и ласково называют Марию Григорьевну — тетя Муся, наш раритет. В переулке Матросова достаточно раритетов: дома дореволюционной постройки, уютные дворики. Страшные слова «под снос» прозвучали в этом в уголке старой Одессы год назад.

Александр Казарновский, член политсовета партии «Родина»: исполнительный комитет принял решение о том, чтобы разрешить там строить, а люди, которые там живут — должны уйти на свалку истории, потому что руководству ФК «Черноморец» захотелось там построить дом.

Людмила Мальцева, живёт под угрозой выселения: если наш город будет застраиваться вот такими уродами близнецами-ведрами, то я не представляю, это уже не Одесса, это и не Климовка, Гурвицевка какая-то уже Одессы нет, всё.

Соседи из переулка Матросова прошли все круги ада: обивали пороги чиновничьих кабинетов в Одессе и Киеве, добились протеста прокурора и приостановили решение исполкома о застройке и сносе. Они праздновали победу. Но сейчас, когда увидели, как ведёт себя их застройщик на других объектах, поняли: война ещё даже не начиналась.

Угрозы, избиения, попытки поджога и даже стрельба — это привычная схема работы молодчиков, которые занимаются выселением. Вариантов много, но цель всегда одна — заставить людей покинуть дома, в которых они живут много лет. Иногда, устав от бесконечной войны, люди соглашаются переехать из центра города на поселок Котовского, иногда нет.

Николай Рахимов, живущий в Колхозном переулке, не согласился: вот здесь пули были, там патроны, и здесь газовая смесь: аммиак. Пистолет был и газовый и травматический. Гильзы мы нашли, отдали в РОВД, дверь они выломали, я сказал, что зарублю, если они будут подходить. Топор вот здесь у меня стоял.

Пока Николай продолжает жить в осаде. На соглашение с бандитами, которые вломились в его квартиру, идти не собирается. А собирается подавать в суд. Визит представителей застройщика в данном случае можно расценить как покушение:

Александр Казарновский, член политсовета партии «Родина»: любое выселение, в котором не принимает участие судебный исполнитель, является в лучшем случае уголовным преступлением под названием самоуправство, в худшем — эти действия могут расцениваться по другим серьёзным статьям тяжелее, чем простое самоуправство.

Не менее агрессивно действовали и на Ришельевской — там небольшой флигель помешал строительству четырехэтажного паркинга для гостиницы «Чёрное море». Жилой дом решили объявить строительной площадкой и обнести забором:

— за ним идёт стройка.

— этот дом находится на месте стройки?

— нет.

— а почему он обнесен забором?

— для безопасности пешеходов.

— а каким образом может быть опасен для пешеходов именно этот дом, с него падают камни?

— есть разрешение, по которому стоит этот забор.

Областная прокуратура отменила разрешение. Устав ждать исполнителей, люди сами принялись за дело, — ломают забор.

Ещё жёстче застройщик действует за пределами Одессы. В селе Грибовка буквально за день бульдозером снесли спасательную станцию, на её месте теперь дорога к элитным коттеджам.

Анатолий Гордиенко, работает спасателем в Грибовке: они сбивали автопогрузчиком, ну лопатой который грузит, и я стал с мегафоном, потом они начали рубить топором забор, он у нас дряхленький, стоит 23 года, я руки подставил, ну рабочие как рабочие, отступили.

Строители и их начальники действуют в стиле лихих девяностых и отъявленных представителей Леонида Климова. Один и тот же метод, один и тот же застройщик, он может действовать под разными именами, но за ними стоит Закрытое акционерное общество «ФК Черноморец».

Татьяна Токарь, борется за свой дом: в городе творятся страшные вещи, в городе орудует банда под прикрытием власть предержащих. Мы говорим о депутате Верховной Рады Климове, который таким способом захватывает территорию в центре города.

Людмила Мальцева, живёт под угрозой выселения: не так страшен чёрт, как его малютки. Его малютки очень страшные, как они обращаются с людьми: «тебе бабка не всё равно где помирать?

Татьяна и Елена с ужасом вспоминают, как им пришлось воевать с захватчиками, руки разодраны в кровь, в глазах непонимание: как могли несколько десятков мужчин напасть на беззащитных женщин?

Татьяна Токарь, борется за свой дом: нас двое было, мы вдвоем и 20 мужиков этих, им доставляло удовольствие просто, понимаете откровенно, вот они знают, что нас скрутят, и мы ничего сделать не сможем. Валяли по полу, таскали, вообще, это ужас был какой-то. Отдирали и на забор и от забора, и как угодно.

Елена Токарь, отстаивает свой дом: когда меня хватали в охапку и сжимали у меня, что-то с грудной клеткой, потому что было тяжело дышать, тошнота, головокружение.

Во время акций устрашения и захватов — их от 10 до 20 человек. Обычно они представляются охранниками или просто молчат

От 50 до 100 долларов — такова цена ужаса. Это сумма, которую молодчики получают за свою работу. Они не любят огласки и всегда стараются повернуться спиной к объективу камеры. Но иногда техника успевает запечатлеть их лица. Это кадры захвата в Грибовке, молодой человек улыбается и закрывает рукой объектив, таким же жестом он закрывал объектив на другом захвате в Одесском региональном филиале центра государственного земельного кадастра. Такая работа.
Если им приходится работать на виду, они стараются казаться вежливыми.

Но они быстро забывают о правилах хорошего тона, когда остаются один на один со своими жертвами

Это холодный расчёт: ни эмоций, ни жалости, ни сочувствия. Они оттесняют, запугивают, стараются не бить, а провоцировать на агрессивные действия вторую сторону. Их специально инструктируют как себя нужно вести.

Человек, знающий всё о захватах: должно быть минимум насилия, максимум эффективности… за счёт правильно подобранной тактики и количества, правильных приёмов, всё зависит от помещения, от количества сопротивляющихся.

Есть еще одна категория захватчиков: строители, которые не гнушаются работы на сомнительных объектах:

— у меня четверо детей, они не спрашивают, какую я работу выполняю, их надо накормить одеть. А чего он остается без ничего? Дед прожил свою жизнь, как это без ничего? Ну, вы считаете, что он прожил свою жизнь? Ну его же не оставят так: вот вагончики, какие-то вагончики, я так думаю.

Алексей Гордиенко, возмущен действиями рабочих: про тех рабочих, я вообще думал, что они люди зависимые. А сейчас я думаю, что это просто мародерство и я хочу передать их семьям, что они жрут сейчас хлеб на слезах. Это преступление и наши люди в нашей стране в каждом сидит раб и это позволяет таким как Климов всё это устраивать».

Не лучше ведёт себя компания-застройщик и по отношению к городу. В теории часть прибыли от строительства должна перечисляться в местный бюджет, ведь город один из акционеров ЗАО «Черноморец». На практике власть просто даром отдаёт застройщику самые лакомые территории. Отвод земли и разрешение на строительство делаются уже потом, задним числом. Такая ситуация с многими домами, построенными «Черноморцем», например, в районе Привоза.

Александр Казарновский, член политсовета партии «Родина»: не было отвода земли там и, соответственно, все стройки, которые там были произведены — самовольные и по этому поводу были решения исполнительного комитета о том, что должны заплатить штраф.

Сумма не маленькая — 37 миллионов гривен. Причем на тот момент, когда начислялся штраф, доллар стоил 5 гривен, а не 8, как сейчас. Деньги не заплачены до сих пор. А исполком всё равно продолжает выделять землю, под сомнительное строительство. Совершенно не заботясь о судьбе людей, которые остаются без крыши над головой:

Александр Казарновский: отведение участков — это плата за то, что партия регионов поддерживает блок Гурвица при принятии угодных ему решений. Ты мне — я тебе.

Под таким покровительством застройщик чувствует себя очень даже вольготно.

К Марии Григорьевне в переулок Матросова представители застройщика ещё не приходили. О переезде женщина даже слышать не хочет.

А вот у её соседей незваные гости уже побывали. Некоторые квартиры пустуют — их уже выкупила фирма-застройщик. Похоже, протест прокурора и запрет строительства на них не действует.

Екатерина Канцур, живёт под угрозой выселения: палка о двух концах, не с этой стороны, так просто частным образом, мы получается, себя отстояли со стороны закона, но в плане человеческом мы абсолютно беззащитны.

Жители всех горячих точек Одессы уже хорошо знают друг друга. Они понимают — их сила в единстве.

Екатерина Канцур, живет под угрозой выселения: просто мы понимаем, что как в украинской поговорке «Гуртом хорошо и батька бить», мы понимаем, что поодиночке мы не сделаем ничего, вместе, да мы можем себя отстоять.

Наталья Пономарёва, боится остаться без крыши над головой: единственная наша защита от наших чиновников — только мы сами. Только мы сами способны отстоять свои дома, защитить законы и конституцию, мы — физические лица».

Татьяна Токарь, борется за свой дом: единственный путь — это звонок другу. То есть, вот то, что мы объединились и было кому помочь, и люди сразу отреагировали. И когда они увидели, что это масса, что это народ, который может противостоять им.

Люди уверены, что такая ситуация может возникнуть в любом одесском доме, защиты ждать не от кого и они просто берут дело в свои руки. Они перестали надеяться на милицию, прокуратуру и суды. И единственным спасением от атак застройщика становится телефонный звонок другу.



Украинское антирейдерское движение